Я бы тебя пнула, если бы могла

Линда погружена в изматывающую повседневность, где каждый день – это битва за благополучие её дочери. Девочка отказывается от обычной пищи, и её жизнь зависит от гастростомической трубки, что превращает простейшие семейные ритуалы в источник постоянного стресса и чувства несостоятельности. Одиночество Линды усугубляется физическим отсутствием мужа, который постоянно в разъездах; их общение сводится к редким телефонным звонкам, не способным заполнить эмоциональную пустоту или разделить груз ответственности. Хрупкий порядок её мира рушится буквально, когда в их квартире обрушивается потолок, вынуждая мать с дочерью искать временное пристанище в унылом мотеле. Эта новая, неуютная реальность становится фоном для нарастающего отчаяния, где бытовые неудобства лишь подчеркивают глубину кризиса. Психологические проблемы дочери требуют профессионального вмешательства, но Линда, исчерпавшая внутренние ресурсы, не видит tangible пользы от посещений психолога. Её скептицизм и усталость трансформируются в действия – она начинает пропускать назначенные сеансы, надеясь, возможно, что проблемы разрешатся сами собой или что её собственных сил хватит на всё. Однако это приводит к напряженному конфликту с врачом, который отчитывает её за безответственность, добавляя к её грузу ещё и чувство вины. Нервное напряжение достигает критической точки; каждая новая проблема, от бытовой до медицинской, кажется непреодолимой горой. Линда оказывается в ловушке собственного бессилия, где внешние обстоятельства и внутренние демоны сливаются в один непрерывный поток испытаний, ставя под вопрос её способность справляться дальше. Её история становится исследованием пределов человеческой выносливости, когда система поддержки рушится, а надежда тает с каждым новым днём в стенах временного жилья, ставшего символом всей её неустроенной жизни.