Достать ножи

Утро после пышного празднования восьмидесятипятилетия Харлана Тромби, знаменитого на весь мир мастера интригующих детективных романов, принесло в его роскошный особняк не похмелье, а леденящую тишину. Виновника вчерашнего торжества обнаружили мёртвым в его кабинете, а обстановка не оставляла сомнений в том, что это акт отчаяния – самоубийство. Полиция, действуя по стандартному протоколу, приступает к опросу многочисленных родственников, собравшихся на юбилей, каждый из которых теперь оказался заперт в этом доме-крепости, полном мрачных тайн и литературных аллегорий. Однако истинный интерес к этому делу проявляет не официальные лица, а частный детектив Бенуа Блан, чьё появление здесь отнюдь не случайно. Ранним утром он получил таинственный пакет, набинный наличными, и анонимное поручение тщательно расследовать обстоятельства кончины писателя. Уже первые минуты бесед с семейством Тромби дают Блану понять, что под идеальным фасадом успешной династии скрывается густая паутина обмана, взаимных претензий и тщательно скрываемых обид. Каждый из домочадцев, от взрослых детей до молодой вдовы, старается представить свои отношения с почившим патриархом в выгодном, хоть и скорбном, свете, вырисовывая картину если не идеальной, то вполне благополучной семьи. Но в этом калейдоскопе приукрашенных воспоминаний и полуправды детективу неожиданно везёт: его союзником становится сиделка, ухаживавшая за Харланом в последние месяцы. Эта женщина обладает уникальным и тяжким даром – её организм физически не переносит ложь, вызывая у неё непреодолимые рвотные позывы при попытке солгать или даже услышать чужую неправду. Это странное условие превращает её в живой детектор лжи, незаменимый инструмент в расследовании Блана. Сквозь призму её мучительных реакций частный сыщик начинает видеть истинные очертания семейной драмы: за фасадом почтения к гению слова скрываются горькие обиды, финансовые притязания на огромное состояние и литературное наследие, а также давние тайны, которые Харлан Тромби, возможно, унёс с собой в могилу. Постепенно версия о самоубийстве начинает давать трещины, и Блан понимает, что имеет дело с тщательно спланированным преступлением, разыгранным среди ближайшего окружения писателя, где каждый мотив, как в лучших романах покойного, переплетается с другим, создавая идеальные условия для убийства, замаскированного под акт добровольного ухода из жизни.